Мы должны быть рабами законов, чтобы стать свободными.

О времена, о нравы!

Письмо ведь не краснеет.

Речь должна вытекать и развиваться из знания предмета. Если же оратор не изучил его, то всякое красноречие является напрасным, ребяческим усилием.

История — свидетельница времён, свет истины, жизнь памяти, учительница жизни, вестница старины.

Каждому своё.

Первый закон истории — ни под каким видом не допускать лжи; затем — ни в коем случае не бояться правды; не допускать ни тени пристрастия, ни тени злобы.

Судья — это говорящий закон, а закон — это немой судья.

Высшим законом да будет для них благо народа.

Законы молчат среди лязга оружия.

Лицо — зеркало души.

Не знать истории — значит всегда быть ребёнком.

Мы, едва явившись на свет, уже оказываемся в хаосе ложных мнений и чуть ли не с молоком кормилицы, можно сказать, впиваем заблуждения.

Можно ли сказать, что старость делает нас неспособными к делам? К каким именно? К тем, которые свойственны юношеству и требуют силы. Но разве не существует ничего, к чему был бы способен старик, что можно было бы делать при здравом уме и ослабленном теле?

О, сколь жалок старик, если он за всю свою столь долгую жизнь не понял, что смерть надо презирать!

Любовь следует измерять не так, как измеряют её молодые, то есть по силе страсти, но по её верности и прочности.

Презренны те, которые, как говорится, «ни себе, ни другим», в ком нет ни трудолюбия, ни усердия, ни заботливости.

Найдётся ли кто-то, кто, бросая целый день дротик, не попадёт однажды в цель?

Ни водой, ни огнем мы не пользуемся так часто, как дружбой.

Когда мы взираем на небо, когда созерцаем небесные явления, разве не становится вполне ясным, вполне очевидным, что есть некое божество превосходнейшего ума, которое всем этим управляет?

Каждый человек может заблуждаться, но упорствовать в заблуждении может только глупец.

Природа довольствуется малым.

Я никогда не бываю так занят, как в часы своего досуга.