Природа всегда действует не спеша и по-своему экономно.

Надо много учиться, чтобы знать хоть немного.

Несправедливость, допущенная в отношении одного человека, является угрозой всем.

Нет ничего досаднее, чем видеть, как удачно сказанное слово умирает в ухе дурака, которому ты его сказал.

Бесполезные законы лишают силы законы необходимые.

Обыкновенно боятся отступлений в речи, а я думаю, что те, которые умело делают отступления, подобны длинноруким — они больше могут захватить.

Обычно в нашей воле дать своим детям наши знания; и еще больше — дать им наши страсти.

Всякий человек, обладающий властью, склонен злоупотреблять ею.

Для того чтобы иметь успех в свете, надо уметь казаться безумным, но при этом оставаться благоразумным.

Закон должен быть похож на смерть, которая не щадит никого.

История — это ряд выдуманных событий по поводу действительно совершившихся.

Когда добродетель исчезает, честолюбие захватывает всех способных к нему, а жадность — всех без исключения...

Кто гонится за остротой, большей частью в состоянии поймать лишь глупость.

Не следует законами достигать того, что можно достигнуть улучшением нравов.

Несчастна судьба людей! Только что ум достиг своей зрелости, как тело начинает слабеть.

Правительство должно быть таким, чтобы люди могли не бояться друг друга.

Раньше имущество частных лиц составляло общественное достояние, а теперь общественная казна становится достоянием частных лиц.

Сохранить победу труднее, чем одержать ее, потому что победа одерживается при помощи всех сил, а для ее сохранения обычно употребляют только их часть.

Чтение было для меня наилучшим средством против неприятностей в жизни; не было такого горя, которого час чтения не рассеял.

Чтобы совершать великие дела, не нужно быть величайшим гением; не нужно быть выше людей, нужно быть вместе с ними.

Освобождать себя от соблюдения правил приличия не значит ли искать средства для свободного проявления своих недостатков?

Очень счастливые люди, равно как очень несчастные, одинаково склон-.ны к черствости.

Чтобы знать людей, нужно простить им предрассудки их времени.

Самая жестокая тирания та, которая выступает под сенью законности и под флагом справедливости.

Праздность больше всех пороков ослабляет мужество.

Праздные люди всегда большие говоруны. Чем меньше думаешь, тем больше говоришь.

Счастлив народ, история которого скучна.

Финансисты поддерживают государство точно так же, как веревка поддерживает повешенного.

Я всегда замечал, что для успеха в свете надо иметь дураковатый вид и быть умным.

Хорошо делают только то, что делают будучи свободными.

Каждый гражданин обязан умереть за отечество, но никто не обязан лгать ради него.

Человек умный чувствует то, что другие лишь знают.

В хорошем поступке есть всегда и доброта, и сила для его совершения.

Для гражданина политическая свобода есть душевное спокойствие, основанное на убеждении в своей безопасности.

Законы должны иметь для всех одинаковый смысл.

Иногда молчание бывает выразительнее всяких речей.

Как мал промежуток между временем, когда человек еще слишком молод и когда он уже слишком стар.

Какое удовлетворение испытывает человек, когда, заглянув в собственное сердце, убеждается, что оно у него справедливое.

Когда гонятся за остроумием, ловят порой лишь глупость.

Когда человек изо всех сил выискивает средства заставить других бояться его... он прежде всего достигает того, что его начинают ненавидеть.

Лучшее средство привить детям любовь к отечеству состоит в том, чтобы эта любовь была у отцов.

Любить чтение — это обменивать часы скуки, неизбежные в жизни, на часы большого наслаждения.

Мне кажется... что головы даже самых великих людей тупеют, когда они соберутся вместе, и что там, где больше всего мудрецов, меньше всего мудрости.

Есть средство воспрепятствовать преступлениям — это наказания; есть средства изменять нравы — это благие примеры.

Если характер в целом хорош, то не беда, если в нем оказываются и некоторые недостатки.

Желание славы свойственно всем людям. Мы как бы умножаем свое существо, когда можем запечатлеть его в памяти других.

Жестокость законов препятствует их соблюдению.

Мне кажется, что наиболее совершенно то начинание, которое достигает своих целей с наименьшими издержками.

...Мне кажется, что ненависть полна страданий для того, кто ее ощущает.

Следовало бы непрерывную праздность поместить среди мучений ада, а ее поместили в число блаженств рая.

Следует оплакивать людей, когда они родятся, а не тогда, когда они умирают.

Те, которые любят учиться, никогда не бывают праздными.

То, чего недостает ораторам в глубине, они восполняют длиннотами.

У женщины есть только одна возможность быть красивой, но быть привлекательной есть сто тысяч возможностей.

Утонченные люди это те, у которых к каждому представлению или восприятию присоединяется много дополнительных представлений и восприятий.

Французы почти не говорят о своих женах: боятся говорить при посторонних, которые знают этих жен лучше, чем сами мужья.

Чтобы стряхнуть с себя назойливые и несносные мысли, мне достаточно взяться за чтение; оно легко завладевает моим вниманием и прогоняет их прочь.

Никогда не следует исчерпывать предмет до того, что уже ничего не остается на долю читателя; дело не в том, чтобы заставить его читать, а в том, чтобы заставить его думать.

Ничто так не содействует взаимной привязанности, как возможность развода: муж и жена легко переносят тяготы семейной жизни, и часто, имея всю жизнь эту возможность, они не пользовались ею только потому, что были вольны это сделать.

Нужно быть правдивым во всем, даже в том, что касается родины. Каждый гражданин обязан умереть за свою родину, но никогда нельзя обязать лгать во имя родины.

При завоеваниях недостаточно оставлять покоренному населению его законы, надо еще оставить ему его нравы: народ всегда больше защищает свои нравы, чем свои законы.

Если бы желать только быть счастливым, то этого скоро можно достигнуть. Но люди желают обыкновенно быть счастливее других, а это почти невозможно, потому что мы считаем других всегда более счастливыми, чем они есть на самом деле.

Следует тщательно различать у народов ревность, которая порождается страстью, от ревности, которая имеет основание в обычаях, нравах, законах. Одна — всепожирающее лихорадочное пламя; другая же — холодная, но порою страшная, — может соединяться с равнодушием и презрением.

Все на свете любят игру; и люди самые благоразумные охотно отдаются ей, пока не увидят всех сопряженных с нею насилий, уловок, заблуждений, потери денег и времени, пока не поймут, что на нее можно затратить всю жизнь.

Мне приходилось встречать людей, добродетель которых столь естественна, что даже не ощущается; они исполняют свой долг, не испытывая никакой тягости, и их влечет к этому как бы инстинктивно; они никогда не хвастают своими редкостными качествами и, кажется, даже не сознают их в себе. Вот такие люди мне нравятся, а не те праведники, которые как будто сами удивляются собственной справедливости и считают доброе дело чудом, рассказ о котором должен всех изумлять.

Обаяние чаще всего заключается в уме, чем в лице, так как красота лица обнаруживается сразу и не таит ничего неожиданного; но ум раскрывается лишь понемногу, когда сам человек этого желает, и в той мере, в какой он этого желает.

Свобода есть право делать все, что дозволено законами. Если бы гражданин мог делать то, что этими законами запрещается, то у него не было бы свободы, так как то же самое могли бы делать и прочие граждане.

Природа мудро позаботилась, чтобы человеческие глупости были преходящими, книги же увековечивают их. Дураку следовало бы довольствоваться уже тем, что он надоел своим современникам, но он хочет досаждать еще и грядущим поколениям, хочет, чтобы потомство было осведомлено о том, что он жил на свете, и чтобы вовеки не забыло, что он был дурак.

Разум обладает естественной властью... Ему оказывают сопротивление, но это сопротивление — победа; подождите еще немного, и человек вынужден будет вернуться к нему.

Человек управляется неизменными законами; как существо, одаренное умом, он беспрестанно нарушает законы, установленные Богом, и изменяет те, которые сам установил.

Принцип демократии разлагается не только тогда, когда утрачивается дух равенства, но также и тогда, когда дух равенства доводится до крайности и каждый хочет быть равным тем, кого он избрал в свои правители.

Нет слова, которое получило бы столько разнообразных значений и производило бы столь различное впечатление на умы, как слово «свобода». Одни называют свободой легкую возможность низлагать того, кого они наделили тиранической властью; другие — право избирать того, кому они должны повиноваться; третьи — право носить оружие и совершать насилия; четвертые видят ее в привилегии состоять под управлением человека своей национальности или подчиняться своим собственным законам. Некий народ долгое время принимал свободу за обычай носить длинную бороду. Иные соединяют это название с известной формой правления, исключая все прочие.

Люди, вкусившие блага республиканского правления, отожествили понятие свободы с этим правлением, а люди, пользовавшиеся благами монархического правления, — с монархией. Наконец, каждый именовал свободой то правление, которое наиболее отвечало его обычаям или склонностям. Так как в республике пороки правления, на которые жалуются люди, выступают не так заметно и назойливо, причем создается впечатление, что там более действует закон, чем исполнители закона, то свободу обыкновенно отожествляют с республиками, отрицая ее в монархиях. Наконец, ввиду того что в демократиях народ, по-видимому, может делать все, что хочет, свободу приурочили к этому строю, смешав, таким образом, власть народа со свободой народа.