В одном курятнике жил-был петух. Ходил он по двору, по всем сторонам оглядывался, за порядком смотрел и важничал. Вскочил петух на ограду и закричал:

— Ку-ка-ре-ку! Ку-ка-ре-ку! Я — шах-петух, падишах-петух и хан-петух, и султан-петух! Курочки мои миленькие, чёрненькие, беленькие, пёстренькие, золотые, кто на свете красивей всех? Кто на свете храбрее всех?

Сбежались все курочки — чернушки, пеструшки, серенькие, беленькие, золотые, — обступили своего шаха, великого падишаха, своего светлого хана, могучего султана и запели:

— Ку-да, ку-да, ку-да, кому-нибудь с тобой равняться! Нет никого на свете храбрее тебя, нет никого на свете умнее тебя, нет никого на свете красивей тебя.

— Ку-ка-ре-ку! Ку-ка-ре-ку! — запел ещё громче петух. — У кого на свете голос громче львиного? У кого ноги могучие, у кого пёстрое платье?

— У тебя, наш шах, платье пёстрое; у тебя, падишах, ноги крепкие; у тебя, султан, голос громче львиного, — запели куры.

Петух надулся от важности, поднял свой высокий гребень и запел изо всех сил:

— Ку-ка-ре-ку! Ку-ка-ре-ку? Ближе ко мне подходите да громче мне скажите: у кого на голове корона выше всех?

Подошли курочки к самой ограде, низко кланяясь важному петуху, запели:

— У тебя на голове корона, как жар, блестит. Ты наш единый шах, ты наш единственный падишах!

А толстый повар подкрался к петуху и схватил его.

— Ку-ка-ре-ку! Ай, горе! Ай, беда!

— Куд-ку-да! Ку-да, ку-да? — закричали куры. Поймал повар могучего падишаха за правую ногу, зарезал повар великого шаха острым ножом, ощипал повар со светлого хана пёстрое платье, сварил повар из непобедимого султана вкусный суп. А люди едят да похваливают:

— Ай да вкусный петух! Ай да жирный петух!