Дэвид Юм

цитаты, афоризмы, высказывания

Дэвид Юм
Дэвид Юм - шотландский философ, представитель эмпиризма, психологического атомизма, номинализма и скептицизма, экономист, историк, публицист
Неподдельная, искренняя гордость, или самоуважение, если только она хорошо скрыта и в то же время действительно обоснована, безусловно должна быть характерна для человека чести.
Чем больше образ жизни человека зависит от случайности, тем сильнее он предается суеверию.
Такова природа человеческого разума, что он всегда завладевает другим разумом; и насколько он прекрасным образом укрепляется единодушием чувств, настолько потрясает и расшатывает его любое противоречие.
Свобода, в чем бы она ни заключалась, теряется, как правило, постепенно.
Самая строгая мораль позволяет нам чувствовать удовольствие при мысли о великодушном поступке.
Себялюбие порождает правила справедливости и является первым мотивом соблюдения последних.
«Случай» и «судьба» — это одни только пустые слова: упорное благоразумие — вот судьба человека.
Рассказ, всеми отвергаемый в том месте, где он впервые был пущен в обращение, будет считаться достоверным на расстоянии тысячи миль оттуда.
Прежде всего меня приводит в ужас и смущение то безнадежное одиночество, на которое обрекает меня моя философская система.
Никoгдa еще челoвек не oткaзывaлся oт жизни, кoгдa oнa, хoть чегo-тo еще стoилa.
Ничто не может быть более похвальным, чем сознание собственного достоинства в тех случаях, когда мы действительно обладаем ценными качествами.
Не каждый человек может быть философом, как далеко не каждый философ может оставаться человеком.
Никакое свидетельское показание не может служить доказательством чуда, за исключением ситуации, когда ложность свидетельства представляется ещё более невероятной, чем тот факт, который оно должно подтвердить.
Мы порицаем всякий обман, всякое нарушение слова, потому что считаем, что свобода и широта общения между людьми находятся в полной зависимости от верности обещания.
Мрак противен уму не меньше, чем зрению; ничто не может доставить нам такого наслаждения, как возможность превратить мрак в свет, каких бы трудов это не стоило.
Мое высшее счастье, мое полное удовлетворение состоит в том, чтобы читать, гулять, мечтать, думать.
Люди не в состоянии изменить свою природу.
Люди обладают общей склонностью представлять все существуещее подобным себе и приписывать каждому объекту те качества, с которыми они близко знакомы и которые они непосредственно осознают.
Любовь есть не что иное, как желание счастья другому.
Когда я слышу о том, что тот или иной человек религиозен, я сразу думаю, что он — мошенник, хотя я знал много очень хороших людей, которые были верующими.
Когда свет осуждает нас, клевещет на нас, мы не должны сердиться, а скорее рассмотреть, нет ли в осуждениях этих какого-то основания.
Истинный скептик так же недоверчиво относится к своим сомнениям, как и к философским сочинениям.
Злорадство — есть ничем не вызванное желание причинить зло другому лицу, чтобы путем сравнения с собственным положением испытать удовольствие.
Если какой-нибудь поступок добродетелен или порочен, это является лишь признаком определенного душевного качества или характера; он должен проистекать из постоянных принципов нашего духа, распространяющихся на все поведение человека и входящих в его личный характер.
Если единственным мотивом наших действий является желание показать свою свободу, значит, мы никак не можем освободиться от уз необходимости.
Все, что мы называем героической доблестью и чем восхищаемся как величием и возвышенностью духа, есть не что иное, как спокойная и твердо обоснованная гордость и самоуважение.
В жалости всегда есть примесь любви и нежности, а в злорадстве — примесь ненависти или гнева.
Благая цель может сообщить ценность только таким средствам, которые достаточно и действительно ведут к цели.
Воображение достигает и некоего минимума, то есть оно в состоянии вызвать в себе такую идею, дробление которой непредставимо, а уменьшение невозможно без полного ее уничтожения.
Ничто не свободно так, как мысль человека.
  • 1
  • 2