Афоризм примиряет нас с правдой, даже делает её живописной — он упаковывает её в очень нарядную фольгу.

Ваши беды не трогают никого? Это не худшее. Они могли радовать.

Стоит ли торопиться к бессмертию, если оно начинается смертью?

Вечность

У вечности не бывает любимчиков.

Воображение

Воображение — это проклятье. Может довести до петли.

Никто, разумеется, не оспаривает превосходства качества над количеством, но не тогда, когда речь идёт о деньгах.

Женщина-радиодиктор для зрячего, что любая женщина для слепого.

Женщина — это влага, не утоляющая жажды, но принимающая форму сосуда.

Жизнь — это маленькие победы и окончательное поражение.

Доживать жизнь — значит дожевать свою жизнь.

Смысл жизни ищут от страха смерти.

Любая идея дешевле жизни. Даже идея о ценности жизни.

Импровизация

В искусстве, в художестве, в футболе — импровизация тогда эффективна, когда мастерство почти безошибочно.

Есть ремесло, вознесённое до искусства, и искусство, низведённое до ремесла.

Не странно ли, что, полюбив, умники глупеют, а дурни умнеют?

Способные люди — тактики жизни. Большие люди — стратеги судьбы.

Новая мысль — это следующий виток хорошо освоенной — спираль раскручивается.

Сколь ни странно, именно нетерпимость придаёт мысли законченность.

Герменевтика — та сфера науки, где характер и умонастроение исследователя играют решающую роль.

Национализм

Национализм словно источает бездарность.

Опыт

Опыт — не знания, а ошибки, которые, как известно, не учат. Нет оснований кичиться опытом.

Герои писателя — читатели, герои критика — писатели.

Скромный автор стремится не солгать. Большой — ставит целью сказать правду.

Политику уподобляют шахматам. Но это весьма опасные шахматы с весьма своеобразными правилами. Можно увидеть занятную партию — фигуры играют игроками.

Профессия публична, а чувство интимно. Лишь у безумцев, пошедших в политику, их профессиональные чувства требуют публики и подмостков.

Всякий роман поэта с властью кончается плохо, и в особенности когда он кончается хорошо.

Проза требует насыщенности физических действий и детализированного описания. Не должно быть ничего само собой разумеющегося. Опишите, прочувствуйте и осмысляйте. Самое главное — не спешите. Сперва — вы подробны, потом — интересны, а там уж читатель — ваш солдат.

Если уж выбирать религию, то стоит предпочесть бахаизм, объединивший в себе все веры.

Смерть — это тот самый заговор большинства против меньшинства, который обречён на победу.

Смерть — заразная болезнь.

Глупые хохочут, умные смеются, мудрые улыбаются.

Подарок старости — боязнь ненужных слов.

Талант

Талант неожиданно взбунтовался: не пожелал быть братом краткости.

Есть в русском языке одно слово, которое ни на какой другой не переводится, — слово «тоска».

Мужское тщеславие рядом с женским не более чем скифский курган, поставленный рядом Эверестом.

Характер — это позвоночник таланта.

Пусть философы будут правыми, художникам достаточно быть правдивыми.

Известны три заповеди цинизма: мир ничем не удивишь, упущенные возможности вновь не представляются, себе всё дозволено. Все три на поверку ложны. Мир удивляют и потрясают бесчётное количество раз. Упущенные возможности вновь возникают, если с первого раза им не удалось вас одурачить. Себе дозволено не всё, а лишь столько, сколько вы можете выдержать.

Дурной человек с хорошим характером предпочтительнее, чем хороший — с дурным.

Чтение

Нет наркотика беспощадней, чем чтение. От него и все радости и все беды.

на другие темы

Бойтесь убеждённых людей, бегите от аскетов и праведников — они никогда вас не пожалеют. Как только встречаете человека, который сообщает, что органически не способен солгать, немедленно переходите на другую сторону улицы.

Был слишком брезглив, чтобы быть терпимым.

Всё-таки нет ничего омерзительней, нежели дикторские голоса из кинофильмов прошлых лет. Вся ложь, вся низость и грязь эпохи — в их барабанном оптимизме, в хорошо темперированном пафосе, в безукоризненной артикуляции.

Годы обостряют пороки и заметно притупляют достоинства.

Дать и отдать — не одно и то же. Те, кто дают, нас умиляют. Те, кто отдают, — удивляют.

Для примитивных организмов трупный яд сладок.

Жизни — сила, искусству — страсть.

Законы жизни и творчества не всегда совпадают. Ни один судьбоносный поступок не был совершён по совету, но есть великие произведения, созданные по заказу.

И Пушкин и Гоголь — комические фамилии, а как величественно звучат!

Когда на Западе гранили камни, на Востоке их шлифовали.

Культ прецедента — из самых опасных. Было, значит, можно и впредь.

Любовь к демонстрациям, манифестациям — стойкий синдром конференсиазиса, поразивший наш мир в двадцатом веке.

Мало кто слышит крик, но все ловят шёпот.

Можно сказать, что бифуркация — это детерминанта времени. Можно доходчивей: спасайся, кто может!

Настал худший момент в жизни: неудачи ещё огорчают, а успехи уже не радуют.

Ни похвала, ни порицание ничего не меняют в произведении. Оно таково, каково оно есть.

Отборные крупнокалиберные болваны.

Память может и подвести, зато забвение — безотказно.

Пауза, точно сыгранная актёром, вспахивает и углубляет текст. Так и в прозе необходимы лакуны, в которых накапливается энергия.

Рождаются поэтами, умирают ораторами.

Скоро и мой телефон будут вычёркивать за ненадобностью из всяческих записных книжек.

Скучно тебе с самим собой? Бедняга, ты недорого стоишь.

Смешно говорить о нескромности автора. Искусство нескромно по определению.

Стиль мужской — почтительно грубоватый.

Так гордо он нёс свою порядочность, что все мечтали, чтоб он кого-нибудь предал.

Так и умру, не поняв различия между демократией и охлократией.

Художник хочет успеть, ремесленник — поспеть.

Чем больше можем, тем больше глупеем. В упоении от своих возможностей спешим к коллективному суициду.