Велик от Земли до Сатурна предел,
Невежество в нем я осилить хотел.
Я тайн разгадал в этом мире немало,
А смерти загадку, увы, — не сумел.
Смерть создает предвзятые мнения в пользу умерших.
Я не боюсь умереть. Я просто не хочу при этом присутствовать.
Однажды к клазомейцу Анаксагору, поглощённому беседой с друзьями, подошёл какой-то человек и сообщил, что оба его сына умерли. Он спокойно сказал : «Я всегда знал, что породил смертных».
Все знают, что смерть неизбежна, но так как она не близка, то никто о ней не думает.
Смерти нет — это всем известно,
Повторять это стало пресно,
А что есть — пусть расскажут мне.
Умереть — значит перестать умирать.
Люди умирают для того, чтобы жило человечество.
Желание смерти показывает самое ложное и призрачное состояние духа.
Смерть — это зачернённая сторона зеркала, без которой мы бы ничего не увидели.
Смерть — таинственное лекарство против тщеславия.
Вопрос же о бессмертии души принадлежит совершенно устаревшей метафизике. Смерть есть самый глубокий и самый значительный факт жизни, возвышающий самого последнего из смертных над обыденностью и пошлостью жизни. И только факт смерти ставит в глубине вопрос о смысле жизни.
Смерть утешает — увы! — и заставляет жить.
Говорят, что умирать хорошо, спасая жизнь другому.
Не смерть страшна — страшно, что всегда она приходит раньше времени.
Мысль о смерти более жестока, чем сама смерть.
Смерть — это то, что бывает с другими.
Страх смерти хуже, чем сама смерть.
Бездействие — преждевременная смерть.
Никогда не думал, что умирать так забавно.
Люди боятся смерти по той же причине, по которой дети боятся темноты, потому что они не знают, в чем тут дело.
Да, человек смертен, но это было бы еще полбеды. Плохо то, что он иногда внезапно смертен, вот в чем фокус! И вообще не может сказать, что он будет делать в сегодняшний вечер.
В сущности, всё равно, за что умираешь; но если умираешь за что-нибудь любимое, то такая тёплая, преданная смерть лучше, чем холодная, неверная жизнь.
Смерти можно бояться или не бояться — придёт она неизбежно.
Дорогу к смерти проходят только однажды.
Смерть единственное несбывшееся, которое всегда сбывается.
Хорошо умереть — это умереть, подобно Леониду, во имя отечества; подобно Сократу — во имя разума; подобно Иисусу Христу — во имя братства.
Нужно иметь большую фантазию, чтобы бояться смерти.
Человек умирает, когда утрачивает способность удивляться и радоваться простым вещам. Всякая другая смерть смертью не считается.
Смерть столь отвратительна, что ни один из нас не в состоянии смотреть на её приближение без ужаса.
Смерть — это тот самый заговор большинства против меньшинства, который обречён на победу.
Смерть — заразная болезнь.
Смерти меньше всего боятся те люди, чья жизнь имеет наибольшую ценность.
Как мы можем знать, что такое смерть, когда мы не знаем еще, что такое жизнь?
Если бы одни из нас умирали, а другие нет, умирать было бы крайне досадно.
Немногим людям дано постичь, что такое смерть; в большинстве случаев на неё идут не по обдуманному намерению, а по глупости и по заведённому обычаю, и люди чаще всего умирают потому, что не могут воспротивиться смерти.
Ни на солнце, ни на смерть нельзя смотреть в упор.
Думая о близкой и возможной смерти, я думаю об одном себе: иные не делают и этого.
Даже в смерти должны пылать дух ваш и добродетель, подобно вечерней заре над землёй: иначе смерть ваша плохо удалась вам.
Многие умирают слишком поздно, а иные — слишком рано. Пока ещё странным покажется учение: «Умри вовремя!»
Смерть достаточно близка, чтобы можно было не страшиться жизни.
Легче умереть, не думая о смерти, чем думать о ней, даже когда она не грозит.
Перед собой кто смерти не видал,
Тот полного веселья не вкушал
И милых жён лобзаний не достоин.
Когда я умру, похороните меня и на памятнике напишите: «Умерла от отвращения».
Мы дорого ценим умереть попозднее.
Смерть мудреца есть смерть без страха смерти.
Не бойся смерти, тогда наверное победишь. Двум смертям не бывать, а одной не миновать.
Я умер — я проснулся. Да, смерть — пробуждение!
Трус умирает при каждой опасности, грозящей ему, храброго же смерть настигает только раз.
Сама смерть, раз она фигурирует в качестве аргумента, имеет разное значение применительно к антропологическому индивиду и социальному субъекту: физическая смерть первого еще не означает смерти его как социального субъекта. Последний живет, пока не исчезло какое бы то ни было свидетельство его творчества.
Я верю, что наша духовная индивидуальность не умирает, она и после смерти способна влиять на материю. Если моё предположение верно, то человек обязательно создаст сверхчувствительный прибор, который позволит записывать послания от наших предков, независимо от того, какой образ принимают они после своей физической смерти.
В конце концов, умереть тоже неплохо.
Я научился смотреть на смерть как на старый долг, который рано или поздно надо заплатить.
Нужно, чтобы то, ради чего умираешь, стоило самой смерти.
Смерть — это нечто огромное. Это новая цепь связей с мыслями, вещами, привычками умершего. Это новый миропорядок. С виду как будто ничего не изменилось, на самом же деле изменилось всё. Страницы в книге те же, но смысл её стал иным. Чтобы почувствовать смерть, мы должны представить себе те часы, когда нам нужен покойный. Именно тогда нам его и недостаёт. Представить себе часы, когда он мог бы нуждаться в нас. Но он в нас больше не нуждается. Представить себе час дружеского посещения. И почувствовать его пустоту. Мы привыкли видеть жизнь в перспективе. Но в день похорон нет ни перспективы, ни пространства.
Умирают за дом, но не за вещи и стены. Умирают за собор — не за камни. Умирают за народ — не за толпу.
Смерть для человека — ничто, так как, когда мы существуем, смерть еще не присутствует, а когда смерть присутствует, тогда мы не существуем.
Привыкай думать, что смерть для нас — ничто; ведь все — и хорошее, и дурное — заключается в ощущении, а смерть есть лишение ощущений.
Самое ужасное из зол — смерть, не имеет к нам никакого отношения; когда мы есть, то смерти еще нет, а когда смерть наступает, то нас уже нет.
