К беде неопытность ведет.
Вдохновение
Вдохновение есть расположение души к живому приятию впечатлений, следовательно, к быстрому соображению понятий, что и способствует объяснению оных.
Не продаётся вдохновенье,
Но можно рукопись продать.
Гениальность
Гений и злодейство — две вещи несовместные.
Гений чистой красоты.
Врагов имеет в мире всяк,
Но от друзей спаси нас, Боже!
Я пережил свои желанья.
Дар напрасный, дар случайный,
Жизнь, зачем ты мне дана?
Я жить хочу, чтоб мыслить и страдать.
Зависть — сестра соревнования, следственно из хорошего роду.
Зависть — сестра соревнования.
Чувство выздоровления — одно из самых сладостных.
Злословие даже без доказательств оставляет почти вечные следы.
Льстецы, льстецы!
Старайтесь сохранить
И в подлости осанку благородства.
Кто раз любил, уж не полюбит вновь.
Любви все возрасты покорны...
Любовь — это восхитительный обман, на который человек соглашается по доброй воле.
Кто раз любил, тот не полюбит вновь.
Любовь одна — веселье жизни хладной,
Любовь одна — мучение сердец:
Она дарит один лишь миг отрадный,
А горестям не виден и конец.
Болезнь любви неизлечима!
Кто жил и мыслил, тот не может
В душе не презирать людей.
О люди! Все похожи вы
На прародительницу Еву:
Что вам дано, то не влечёт;
Вас непрестанно змий зовёт
К себе, к таинственному древу;
Запретный плод вам подавай,
А без того вам рай не рай.
О люди! Жалкий род, достойный слёз и смеха!
Жрецы минутного, поклонники успеха!
Люди никогда не довольны настоящим и, по опыту имея мало надежды на будущее, украшают невозвратимое минувшее всеми цветами своего воображения.
Мечтам и годам нет возврата.
Молодость — величайший чародей.
Но грустно думать, что напрасно
Была нам молодость дана.
Наука сокращает
Нам опыты быстротекущей жизни.
Ах, обмануть меня нетрудно!
Я сам обманываться рад!
Обычаи
Обычай — деспот меж людей.
Не тот поэт, кто рифмы плесть умеет.
Нет правды на земле, но правды нет и выше.
Предки
Гордиться славою своих предков не только можно, но и должно; не уважать оной есть постыдное малодушие.
Неуважение к предкам есть первый признак безнравственности.
Просвещение
О, сколько нам открытий чудных
Готовят просвещенья дух
И опыт, сын ошибок трудных,
И гений, парадоксов друг,
И случай, бог изобретатель.
Зависимость жизни семейной делает человека более нравственным.
Перед собой кто смерти не видал,
Тот полного веселья не вкушал
И милых жён лобзаний не достоин.
Да, жалок тот, в ком совесть не чиста.
А счастье было так возможно,
Так близко!
На свете счастья нет, но есть покой и воля.
Мы почитаем всех — нулями,
А единицами — себя.
Как часто мимо вас проходит человек,
Над кем ругается слепой и буйный век,
Но чей высокий лик в грядущем поколенье
Поэта приведёт в восторг и умиленье!
на другие темы
Блажен, кто смолоду был молод,
Блажен, кто вовремя созрел.
Бойцы вспоминают минувшие дни
И битвы, где вместе рубились они.
Быть можно дельным человеком
И думать о красе ногтей.
Быть славным — хорошо, спокойным — лучше вдвое.
В одну телегу впрячь не можно
Коня и трепетную лань.
Веленью Божию, о муза, будь послушна,
Обиды не страшась, не требуя венца,
Хвалу и клевету приемли равнодушно
И не оспоривай глупца.
Властитель дум.
Вольнее птицы младость.
Кто в силах удержать любовь?
Чредою всем даётся радость;
Что было, то не будет вновь.
Глаголом жги сердца людей.
Да ведают потомки православных
Земли родной минувшую судьбу.
Два чувства дивно близки нам —
В них обретает сердце пищу:
Любовь к родному пепелищу,
Любовь к отеческим гробам.
Дела давно минувших дней,
Преданья старины глубокой!
Ещё одно последнее сказанье,
И летопись окончена моя.
Зависеть от властей, зависеть от народа —
Не всё ли нам равно? Бог с ними.
Никому отчёта не давать, себе лишь самому
Служить и угождать: для власти, для ливреи
Не гнуть ни совести, ни помыслов, ни шеи.
Здравствуй, племя младое, незнакомое!
И всюду страсти роковые,
И от судеб защиты нет.
И сердце вновь горит и любит — оттого,
Что не любить оно не может.
Иных уж нет, а те далече,
Как Сади некогда сказал.
Любите самого себя,
Достопочтенный мой читатель!
Предмет достойный: ничего
Любезней, верно, нет его.
Москва, как много в этом звуке
Для сердца русского слилось,
Как много в нём отозвалось!
Москвич в Гарольдовом плаще.
Мы все глядим в Наполеоны.
Мы все ленивы и нелюбопытны.
Мы все учились понемногу
Чему-нибудь и как-нибудь!
Народ безмолвствует.
Не пропадёт ваш скорбный труд
И дум высокое стремленье.
Не ужинать — святой закон, кому всего дороже сон.
Не хочу быть шутом, ниже у Господа Бога.
О чём шумите вы, народные витии?
Одна из причин жадности, с которой читаем записки великих людей, — наше самолюбие: мы рады, ежели сходствуем с замечательным человеком чем бы то ни было: мнениями, чувствами, привычками — даже слабостями и пороками. Вероятно, больше сходства нашли бы мы сoмнениями, привычками и слабостями людей вовсе ничтожных, если б они оставляли нам свои произведения.
Окно в Европу.
Ох, тяжела ты, шапка Мономаха!
Охота к перемене мест.
Переводчики — почтовые лошади прогресса.
Печной горшок тебе дороже,
Ты пищу в нём себе варишь.
Пир во время чумы.
Поверил я алгеброй гармонию.
Поверьте мне, друзья мои:
Кому судьбою непременной
Девичье сердце суждено,
Тот будет мил назло вселенной;
Сердиться глупо и грешно.
Пока свободою горим,
Пока сердца для чести живы,
Мой друг, отчизне посвятим
Души прекрасные порывы!
Я памятник себе воздвиг нерукотворный,
К нему не зарастёт народная тропа.
