Некогда авва Зосима говорил о смирении, а какой-то софист, тут находившийся, слыша, что он говорил, и, желая понять это в точности, спросил его:

— Скажи мне, как ты считаешь себя грешным, разве ты не знаешь, что ты свят? Разве не знаешь, что имеешь добродетели? Ведь ты видишь, как исполняешь заповеди: как же ты, поступая так, считаешь себя грешным?

Старец же не находился, какой ему дать ответ, а только говорил:

— Не знаю, что сказать тебе, но считаю себя грешным.

Софист настаивал на своём, желая узнать, как это может быть. Тогда старец, не находя, как ему это объяснить, начал говорить ему с своею святою простотою:

— Не смущай меня; я подлинно считаю себя таким.

Видя, что старец недоумевает, как отвечать софисту, авва Дорофей сказал ему:

— Не то же ли самое бывает и в софистическом, и врачебном искусствах? Когда кто хорошо обучится искусству и занимается им, то, по мере упражнения в оном, врач или софист приобретает некоторый навык, а сказать не может и не умеет объяснить, как он стал опытен в деле: душа приобрела навык, как я уже сказал, постепенно и нечувствительно, чрез упражнение в искусстве. Так и в смирении: от исполнения заповедей бывает некоторая привычка к смирению, и нельзя выразить это словом.

Когда авва Зосима услышал это, он обрадовался, тотчас обнял авву Дорофея и сказал:

— Ты постиг дело, оно точно так бывает, как ты сказал!

И софист, услышав эти слова, остался доволен и согласен с ними.