Близ Александрии жил один старец, отличавшийся самым неуживчивым характером. Один молодой инок, услышав о нём, сказал сам в себе:

— Господи, много я грешен пред Тобою; но, чтобы загладить мои грехи, пойду к вспыльчивому старцу, буду работать ему и постараюсь с терпением перенести всё, что он мне ни сделает.

Как сказал инок, так и поступил, и пришёл жить к старцу. «Досаждаше же, сказано, ему старец, яко псу, на всяк день». Бог, видя терпение инока, после шести лет его жизни со старцем показал ему следующее: увидал инок некоторого страшного мужа, который держал большой свиток и сказал иноку:

— Вот половину твоего долга Бог изгладил, позаботься, чтобы изглажено было и остальное.

Должно заметить, что неподалёку от инока, жил и другой прозорливый старец, который слышал всегда, как характерный старец сердится, как постоянно оскорбляет своего ученика, как последний постоянно просит у него прощения, а старец, несмотря и на мольбы, не прощает его.

Когда прозорливый старец встречал молодого инока, то обыкновенно спрашивал:

— Ну, как сын мой? Как прошёл нынешний день? Не добыли ли мы чего сегодня? Не изгладили ли чего из свитка?

Молодой инок, зная прозорливость старца, ничего не скрывал от него и потому всегда отвечал:

— Да, отче, немного потрудились.

Когда же день проходил спокойно, и инок не был ни оскорблён, ни заплёван, ни бит и ни выгнан вон, тогда он с плачем вечером приходил к прозорливому старцу и говорил ему:

— Горе, авва! зол был нынешний день, ибо в покое его провели и не добыли ничего.

Прошло ещё шесть лет, и терпеливый инок скончался. После его смерти, прозорливый старец увидал его причтённым к лику мучеников и молящимся о своём строптивом учителе.

— Господи, — говорил инок, — как Ты помиловал меня ради моего старца, так и его помилуй ради щедрот Твоих и ради меня, раба Твоего.

И молитва отшедшего была услышана, ибо, «по сорока днях, сказано, взял к Себе Господь и старца в место покойно».

Вот какое дерзновение имеют к Богу те, которые ради Его скорби терпят.